А.М. Гиляров. Мифологическое в экологии // Природа. - 1992. - № 2. - С.3-10.

Ограничение исследовательских задач описанием того, что есть, и отказ от объяснения, от поисков механизма (поскольку механизм — это уже какая-то идеализация, т. е. нечто чуждое мифологическому сознанию) наблюдалось в истории экологии неоднократно. Наиболее ярко эти особенности мифологического подхода проявлялись, пожалуй, в фитоценологии (учении о наземных растительных сообществах) и выросшей на базе этого учения в нашей стране биогеоценологии. Вплоть до недавнего времени основная задача фитоценологии многими (но не всеми, и это чрезвычайно важно!) ее адептами виделась в бесконечном придумывании новых терминов или, что чаще, в обсуждении «правильности» или «неправильности» их использования разными авторами. Множество примеров такого рода обсуждений можно найти даже в трудах такого неординарного исследователя, как В. Н. Сукачев. Подобная чрезмерная увлеченность терминологическими спорами вряд ли способствует развитию науки, особенно если споры эти не заканчиваются постановкой вопросов, ответы на которые могут дать только конкретные исследования.
Тенденция считать всякое простое описание достаточной целью экологического исследования не столь безобидна, как может показаться. Она ведет к очень большим затратам материальных средств, труда и времени научных работников, но при этом не приводит к сколь-либо заметному прогрессу в понимании тех или иных экологических систем (популяций, сообществ, экосистем и т. п.). Ведь ставится задача описать, а не понять. И хотя любое описание также всегда несвободно от концептуальной предвзятости (или, как любят говорить науковеды, теоретической нагрузки), все же необходимость объяснения в значительно большей мере требует формулировки определенной гипотезы о смысле или механизме наблюдаемого явления.

Этот смысл или этот механизм надо раскрыть, надо догадаться о его далеко не всегда очевидной сути. Ясно, что задача понимания (т. е. раскрытия механизма) уже выходит за рамки мифологического взгляда на вещи. И хотя экология, особенно в рамках популяционного подхода, вроде бы и достигла значительного прогресса в понимании тех или иных явлений, идущая от мифологии склонность довольствоваться описанием еще очень распространена. Так называемые комплексные экологические (биогеоценотические, экосистемные и т. п.) исследования, особенно любимые в нашей стране теми, кто по должности призван «организовывать» науку, непосредственно восходят к конкретности мифологического мировоззрения. Неудивительно поэтому, что полученные в результате этих исследований громоздкие описания обычно мало что объясняют и вообще оказываются мало кому нужными.